Роль практика

Это «целое» распространяет свои законы и на его шайку – тот клочок действительности, который он хотел выгородить, подчинив другому закону – закону братства и справедливости. И на него самого. «Закон.не создал ни одного великого человека, лишь свобода порождает гигантов и высокие порывы».
Но включает ли для Карла понятие свободы простую человечность? Увы, нет. «Поставьте меня во главе войска таких же молодцов, как я, и Германия станет республикой, рядом с которой и Рим и Спарта покажутся женскими монастырями…».

Роль практика как такового отведена в этой пьесе Францу Моору. Он проводит интригу против брата. Он пытается совратить его невесту и подчинить своей воле отца. Но практик этот тоже особого рода.

В «Разбойниках» перед нами снова возникает тема братьев-соперников, задолго до Шиллера вошедшая в европейское художественное сознание. Источником своим она имеет, скорее всего, библейскую историю Каина и Авеля. Она воплотилась и в истории старого Гамлета, его жены Гертруды и короля Клавдия. В XVIII веке эта тема приобрела подчеркнуто семейный характер. В «Близнецах-соперниках» Фаркера, в филдинговском «Томе Джонсе», шеридановской «Школе злословия» братья борются за наследство и женщину. Интрига завязывается и разрешается в пределах семьи. У Шиллера ту же борьбу ведут люди, вышедшие на общественную арену. Личная обида заставляет Карла задуматься о неправде, царящей в мире. Франц тоже говорит не от своего лишь имени. Он представитель феодального угнетения и в этом качестве выступает как некий «романтик злодейства». Литература и театр еще не знали такого «непрактичного практика», и Шиллер прекрасно это почувствовал.